Explore
Уложитесь в мой дедлайн?
Oops! Something went wrong while submitting the form.
Подходы к созданию финтех- и криптопродуктов меняются как в России, так и в мире. Под влиянием новых законов и санкций на первый план выходят лицензирование и источники чистой ликвидности. А также эквайринг, который позволяет собирать фиат, так как не все банки готовы сотрудничать с криптопродуктами. Без связей на рынке становится сложнее выжить и запустить проект.
.svg)
Пока скачанный гайд отвечает на прикладной вопрос «что делать?», ниже мы разберем, почему рынок меняется именно так:
Российский рынок криптовалют переживает самую масштабную трансформацию за все время своего существования, и давление идет с двух сторон сразу. Изнутри — Центробанк с жесткими требованиями к лицензированию. Снаружи — беспрецедентные санкции. 26 мая 2026 года Великобритания внесла в списки 18 структур и лиц, ударив по сети A7 и теневой инфраструктуре.
Давление с двух сторон перенаправляет ликвидность в новые русла. С одной стороны это катастрофично: никто не хочет сейчас оказаться на месте подсанкционной биржи. Но одновременно открываются и новые возможности, потому что сама ценность криптовалюты пересматривается.
Законопроект очерчивает контур, внутри которого крипту в стране смогут обслуживать лишь лицензированные обменники, криптодепозитарии и биржи. Государство хочет подключить денежные потоки к существующим банкам-депозитариям, чтобы обложить комиссией.
Статус обменника банкам РФ, скорее всего, будет выдаваться по облегченному пути. Условному Сбербанку достаточно отправить в ЦБ уведомление о желании стать обменником — и через 10 дней он становится им автоматически, без проверок и очередей.
Банк получит возможность вшить покупку и обмен криптовалюты в «привычный интерфейс» (формулировка зампреда Сбера) — прямо в мобильное приложение, рядом с вкладом и переводом по номеру телефона.
К тому же после отключения от SWIFT традиционные каналы трансграничных расчетов для значительной части экономики попросту закрылись. А потребность во внешнеэкономической деятельности (ВЭД) никуда не делась — она огромна. Эти объемы перетекли в криптопереводы и OTC-трейдинг (внебиржевые сделки напрямую между сторонами), в обход банков. Добавьте сюда миллионы розничных клиентов, фрилансеров и малый бизнес — для банков все это тоже недополученная выручка.
Именно поэтому особое внимание в законопроекте уделено ВЭД: расчеты с внешними контрагентами тоже хотят вывести из тени и обложить комиссией. Параллельно, с 1 сентября 2026 года, вводится электронная транспортная накладная, которая делает товарооборот прозрачным для регулятора. Финансовый и товарный потоки сводят в одну систему — так удобнее и считать налоги, и видеть, кто, с кем и за что рассчитывается.
Со стороны кажется, что банковская монополия вот-вот проглотит рынок целиком и независимым игрокам места не оставит. Но это не так.
Свобода действий у банков строго ограничена рамками, которые задают сам ЦБ и санкции. Можно выделить четыре группы ограничений.
Регулятор разрешает использовать в обороте только самые капитализированные монеты с высокими объемами торгов. Требования настолько высоки, что их выполняют лишь крупнейшие активы — биткоин и эфир. Центробанк сам составляет этот список и может вносить изменения. Альткоины и токены не попадают в банковский контур, но спрос на них остается.
Самые ходовые в России токены — USDT и USDC, за их эмиссией стоят Tether и Circle. Однако компании могут заморозить любой кошелек по запросу американских властей.
К 2026 году Tether заблокировал больше 4,4 млрд долларов в USDT, работая с сотнями силовых ведомств. А в марте 2025 года Tether вместе с Секретной службой США заморозил 26 млн долларов, связанных с подсанкционной российской биржей Garantex. Держать такой актив на балансе для лицензированного российского оператора — значит быть под постоянным риском заморозки. Банки будут избегать стейблкоины или предлагать в урезанном виде.
Кошельки под управлением криптодепозитария — кастодиальные, то есть ключи хранит оператор, а не сам владелец. Крипту, которая прошла через адреса российского лицензированного депозитария, международные AML-сервисы (Anti-Money Laundering — противодействие отмыванию денег) без труда опознают как российскую и вешают санкционную метку. Внутри страны это не мешает, а вот за рубежом такую крипту берут крайне неохотно.
Закон позволяет владеть криптовалютой и использовать ее во внешнеэкономической деятельности, но внутри страны расчеты в ней запрещены. За кофе или услуги подрядчика по-прежнему нужно платить рублями. Поэтому приходится постоянно переводить криптовалюту в рубли и обратно. Если бы сняли это ограничение, банкам было бы легче привлечь пользователей.
Под действием закона и санкций рынок распадается на два контура.
Первый — подсанкционный. Сюда попадает крипта, прошедшая через адреса, которые AML-сервисы уже отметили как российские либо связанные с санкционными структурами.
Второй — «чистый». Это монеты без санкционного следа. Именно они в новых условиях превращаются в то самое «новое золото»: такая крипта дорожает, спрос растет.
Внутри российского контура в ходу будет как раз «меченая» крипта. Поэтому государству и банкам понадобится тот, кто способен добывать «чистую». Откуда брать ее стабильный поток? Ответ — майнеры. Они создают монеты с нулевой историей транзакций, без чужого следа и без санкционной метки.
Не случайно государство загоняет майнинг в реестры. Закон о легализации майнинга вступил в силу 1 ноября 2024 года, и к октябрю 2025-го в реестрах уже значилось свыше 1300 майнеров и порядка сотни операторов инфраструктуры. Мотив тот же — контроль и легализация. Майнеры тратят российское электричество, платят внутри отечественной финансовой системы и попутно снабжают рынок той самой «чистой» ликвидностью. А чтобы не выпасть из легального поля, обязаны числиться в реестрах.
Выходит, банкам достается большой по деньгам, но узкий по спросу сегмент, тогда как заметная доля потребностей населения остается за пределами их досягаемости. Именно этот структурный зазор и не даст рынку схлопнуться в монополию.
И все же законопроект «О цифровой валюте и цифровых правах» оставляет пространство для маневра. Будущая криптосистема не замыкается в границах РФ: статья 21 приоткрывает окно возможностей, вокруг которого способна выстроиться новая архитектура рынка.
Что она дает? Цифровые депозитарии получают право открывать счета в цифровой валюте для иностранных уполномоченных держателей. По сути это аналог счета типа 409 или FBO-счета (For Benefit Of — счет в пользу третьих лиц). Он позволяет иностранному юрлицу иметь счет, на котором средства принадлежат третьим лицам.
Проще говоря, это способ «подсоединить» внешний источник чистой ликвидности к российской системе. Действующие обменники и биржи смогут заводить счета в банках РФ, чтобы рассчитываться криптой внутри подсанкционного контура. А дальше — уже через собственные интерфейсы — открывать пользователю доступ к чистой ликвидности. Поскольку сами они под новый закон не подпадают (другая юрисдикция), им ничто не мешает разрешать вывод средств на некастодиальные кошельки и торговлю любыми валютами, независимо от их капитализации.
Подключившись к цифровым депозитариям, внешние сервисы удержат за собой доступ к российскому рынку. А легализация вдобавок расширит аудиторию внутри страны. Интерес россиян к финансовому инструменту уже заметен. По оценке Triple-A, в 2023 году криптой в России владели порядка 8,7 млн человек, а к 2024-му их стало 9,2 млн — прирост на 5,9% за год.
Для рядового гражданина порог входа в крипту опустится — сыграют доступность и удобство банковских сервисов. Внешним же игрокам останется зацепить уже подкованного пользователя и подтолкнуть его расширять возможности вместе с ними.
Крипто-стартапам в России тоже станет проще запускать продукты — благодаря зарождающейся инфраструктуре. Тут просится параллель с западными необанками: они подключаются к одному BaaS-провайдеру (Banking-as-a-Service — готовая банковская инфраструктура «как услуга»), чтобы разом и криптой торговать, и обслуживать фиатные операции. Провайдеры при этом осторожничают: один BaaS, с которым мы вели переговоры, открывает доступ к крипто-инфраструктуре только после полугода работы с фиатом.
Главная угроза такой схемы — вторичные санкции против внешних сервисов, так как сотрудничество можно отследить. И все же «ООО» из дружественных стран, получившие лицензию крипто-оператора, уже сегодня заводят счета в российских банках. Пока, правда, только фиатные.
Рынок уже не вернется к прежнему состоянию. Санкции введены, новые на подходе, и внушительная доля ликвидности успела стать «грязной». Стейблкоины — слишком рискованный актив для легальных депозитариев, поэтому большой спрос не найдет предложения.
Если вы хотите понять, как именно действовать в таких условиях, изучите наш гайд.
А если вам нужно white-label финтех/крипто-решение или команда для его поддержки и кастомизации — Purrweb поможет: проанализируем вашу модель, найдем партнеров и доведем продукт до запуска. Подробности и форма заявки — на странице услуги разработка финансовых приложений.
%20(1)%20(1)%20(1).png)